Личность в истории


XVII век - "Бунташный век"


Аввакум Петров

Артамон Сергеевич Матвеев

Борис Годунов

Василий Васильевич Голицын

Гермоген

Гришка Отрепьев

Прокопий Петрович Ляпунов

Емельян Игнатьевич Украинцев

Дмитрий Тимофеевич Трубецкой

Иван Исаевич Болотников

Владимир Атласов

Патриарх Никон

Кто же такой Михаил Романов?

Лжедмитрий I в Москве

Лжедмитрий I

Лжедмитрий II

Тушинский вор

Минин и Пожарский

Алексей Михайлович Романов

Царствование Василия Шуйского



   

Минин и Пожарский

В памяти народной Минин и Пожарский представляются как единое целое как два героя, действовавших "за один" и спасших Родину от польско-литовских интервентов в тяжкие смутные времена начала XVII в. Им единственным благодарные потомки поставили памятник на главной площади страны - Красной. На нем написано: "Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818". Через два столетия их подвиг не был забыт и продолжал восхищать русских людей.

При жизни отношение к Минину и Пожарскому не всегда было однозначным. Их жизненный путь - сложен и тернист. По крупицам собирали историки сведения о них в разрозненных и противоречивых источниках.

Особенно мало было сведений о Минине, не принадлежавшем к знати. Например, так и осталась неизвестной дата его рождения, нет точных сведений об отце и матери. Известно лишь, что Минины были родом из Балахны. Лет в 12 Кузьма, согласно преданию, перебрался с отцом в Нижний Новгород. Их семья поселилась на верхнем посаде у Почанинского оврага рядом с Никольской церковью, а на нижнем занялась торговлей мясом и рыбой. Здесь у пристани находился обширный рынок со всевозможными товарами.

Семейное дело процветало, и, повзрослев, Кузьма стал купцом средней руки - его состояние и торговые обороты оценивались в 300 руб. (по тем временам немалые деньги). Поэтому заявление некоторых летописцев о том, что он занимался "убогою куплею и тем питался", можно считать не соответствующим действительности. Несомненно, что в городе Кузьма Захарьевич был известным и уважаемым человеком. Не случайно еще в 1608 г. он пошел в городской совет, созданный для охраны нижегородской земли от "воровских" отрядов тушинцев, и даже участвовал в составе нижегородской рати воеводы А.С. Алябьева во время походов на Балахну и окрестности Нижнего.

В сентябре 1611 г. предприимчивого и рассудительного купца Минина избрали одним из двух земских старост, ведавших делами посадского мира всего Нижнего. Несомненно, что в "советах купеческих" Минин не раз ставил вопрос о мерах по спасению Отечества, оставшегося после свержения В. Шуйского без единого руководства. Единодушно было решено не признавать новым царем ни королевича Владислава, ни "воренка Ивашку", сына М. Мнишек и Лжедмитрия II.

Когда в начале 1611 г. пришла весть, что к столице движется Первое ополчение для освобождения ее от польского плена, нижегородцы послали к нему свою рать. Однако после убийства П. Ляпунова дело ополченцев оказалось порушенным.

Многие жители Нижнего впали в уныние и стали уповать только на чудо в избавлении Родины от неминуемой гибели. Из уст в уста стали передаваться всевозможные видения, якобы посетившие благочестивых людей. Особенно популярно было видение некоего Григория, которому явились во сне небожители и заявили: "Чтобы Господь дал России тишину и благодетельное житие, очистил ее от врагов, нужны строгий пост и покаянные молитвы". Отчаявшиеся собственными силами избавиться от бед горожане стали истово каяться и молиться.

Общая экзальтация сказалась и на Минине. Во время ночных горячих молитв ему привиделся Сергий Радонежский, который якобы велел ему "казну собирать и воинских людей наделять и идти на очищение Московского государства". При этом святой отец добавил: "Старейшие в таковое дело не внидут, наипаче юннии начнут творити". Позднее Кузьма сообщил о своем видении троицкому архимандриту Дионисию, и тот повелел Симону Азарьину записать его в "Книгу о чудесах Сергия Радонежского".

Видение стало для Кузьмы озарением - он понял свою роль в спасении Русского государства. Сначала в земской избе центре посадского управления, потом на торгу у своей лавки и даже дома Минин стал обращаться к нижегородцам со своими знаменитыми призывами: "Будет нам захотеть помочи Московскому государству, ино нам не пожалети животов своих, да не токмо животов своих, ино не пожалети и дворы свои продавать и жены и дети закладывать и бити челом, кто бы выступил за истинную православную веру и был бы у нас начальником".

Кузьма первым стал вносить добровольные пожертвования, "мало себе нечто в дому своем оставив, а то все житье свое (т.е. имущество) положил перед всеми на строение ратных людей". Помимо денег (из 300 руб. было пожертвовано 100), он отдал драгоценности жены Татьяны - "пронизи и басмы". Примеру старосты последовали и другие горожане. Так одна вдова заявила, что готова из 12 000 руб. 10 000 отдать в сбор и только 2000 оставить себе.

Инициатива Минина была поддержана городским советом. На общем сходе в Спасо-Преображенском соборе решили не ограничиться добровольными взносами, а обязать всех жителей Нижнего и уезда давать деньги на общее дело в зависимости от доходов. Сбор средств поручили Минину.

Как "окладчик", "выборный человек", Минин получил большую власть прежде всего делать "раскладку" денежных и натуральных средств "по пожиткам и по промыслам", собирать их и хранить. Брали со всех третью, пятую деньгу, займы у монастырей и частных лиц, продукты натурой. И не только по Нижнему и его уезду, но и по соседним городам и землям, которые во все большем числе заявляли о своей поддержке общенародного дела.

На Нижегородчине благодаря патриотической энергии и практической сметке Минина все проходило успешно: ее жители "сами себя ни в чем не пощадили, сбирая с себя деньги сверх окладных денег".

Помимо сбора средств, предстояло выбрать военачальника, поскольку сами горожане были неискусны в ратном деле. Недалеко от Нижнего Новгорода, на границе его уезда и соседнего, Владимирского, в Мытском стане, проживал в это время в своем родовом селе Мугрееве Дмитрий Михайлович Пожарский, залечивал тяжелые раны. Имя его уже было известно все в стране слышали, и не раз, об его воинских подвигах, достойном поведении, верности слову и интересам государства Российского.

Жизнь и судьба Пожарского до событий, связанных со Вторым ополчением, не очень щедро освещена в источниках; но, конечно, значительнее полнее, чем Минина. Дмитрий Михайлович происходил из знатного и богатого, хотя и захудалого, княжеского рода, из Рюриковичей. Его предки владели невеликим удельным Стародубским княжеством, земли которого лежали по рекам Клязьме, Луху, Мстере. В XV в. княжество потеряло независимость и отошло к Москве, а его бывшие хозяева стали служить при дворе московских великих князей. Некоторые из них - Палецкие (по родовому селу Палеху, которое впоследствии прославилось лаковой миниатюрой), Ромодановские (село Ромоданово), Ряполовские (село Ряполово) - стали боярами, окольничьими, воеводами. Пожарским (село Пожар - их родовая вотчина) повезло меньше, им не удалось выбиться в московскую служилую верхушку.

Ближайшие предки князя Дмитрия были лишь городовыми, головами, ямскими стройщиками и даже в воеводах не ходили. Дед его, князь Федор Третьяков-Пожарский, при Иване Грозном служил в Казани, но царь не жаловал его вниманием и вскоре отозвал. Отец Дмитрия - Михаил Федорович по прозвищу Глухой (из-за болезни или какой-нибудь контузии) - еще менее известен. Большую часть жизни он прожил, не сделав карьеры, в своих имениях: селе Мугрееве, на Угре (деревня Лужная), Деревской пятине (тоже деревня), наконец, в селе Медведкове к северу от Москвы (сейчас - в городской черте).

Князь Дмитрий родился 1 ноября 1578 г. Отец умер, когда Дмитрию было 9 лет; кроме него, у вдовы-матери остались старшая дочь Дарья и младший сын Василий. В 1593 г. она перебралась в Москву и, используя родственные связи, устроила сыновей на царскую службу. Дмитрий стал "стряпчим с платьем", т.е. должен был подавать царю одежду. После воцарения Б. Годунова мать стала старшей боярыней при царевне Ксении, Дмитрий - стольником. Пожарские всегда были книжными людьми. Среди сверстников кн. Дмитрий выделялся грамотностью и нередко расписывался при получении жалованья за неграмотных коллег.

На Сретенке у Лубянской площади Дмитрий Михайлович построил дом и поселился в нем с женой Прасковьей Варфоломеевной. Жизнь потекла спокойно и размеренно. Стольничьи обязанности не обременяли, а наоборот, вносили разнообразие в будничную жизнь: надо было присутствовать на торжественных обедах - "столах", на приемах послов, ездить с отдельными царскими поручениями к воеводам и наместникам в другие города.

Однако вскоре все изменилось. Царь Борис умер, на престол взошел самозванец Лжедмитрий, через 10 месяцев и он пал жертвой дворцового заговора. Наконец в мае 1606 г. царем стал Василий Шуйский. Д. Пожарский был в стороне от политических битв при дворе. Поэтому сохранил свою должность, но выдвинуться не смог. Вскоре развернувшаяся по всей стране гражданская война заставила его взяться за оружие.

Немало испытаний на верность царю и не меньше воинских удач выпало на долю князя. Когда в июле 1610 г. заговорщики свергли царя Василия и выбрали временное правительство из семи бояр - "Семибоярщину", которое согласилось присягнуть польскому королевичу Владиславу, в Москву был введен польский гарнизон. Патриотически настроенный рязанский воевода П. Ляпунов возглавил Первое ополчение и направился к столице, чтобы выбить оттуда поляков. Пожарский стал его союзником. Узнав, что сторонники короля Сигизмунда заперли Ляпунова в Пронске, Дмитрий Михайлович сразу же поспешил ему на помощь. Потом в Зарайске он разгромил казаков, задумавших напасть на него, после чего поехал в столицу, чтобы вывезти оттуда семью. Он знал, что Первое ополчение уже на подходе. В это время москвичи, не выдержав притеснения поляков, подняли восстание. 19 марта 1611 г. все горожане взялись за оружие и начали расправляться с польским гарнизоном. В районе Сретенки руководство восставшими взял на себя боевой воевода Пожарский. У церкви Введения быстро поставили "острожек-крепостицу", с Пушечного двора, находившегося рядом, привезли орудия и боеприпасы. Поляки быстро были загнаны в Китай-город. Однако те, по совету изменников, пошли на подлость - своим сторонникам они приказали поджечь угловые дома на всех улицах Белого города. Огонь быстро охватил деревянные строения. Москвичи были вынуждены бросить оружие и спасать свои семьи и имущество. В это время на них и набросились польские отряды. Многие погибли и от огня, и от пуль, и от сабель.

Пожарского, сильно обожженного и израненного, верные слуги отвезли сначала в Троицу, потом в родное Мугреево. Сюда к нему и прибыла нижегородская делегация в составе архимандрита Печерского монастыря Феодосия и "доброго дворянина" Ж.П. Болтина, выбранных от посада. Побывал у князя и Кузьма Захарьевич. О чем они говорили - неизвестно, но согласие было достигнуто: "Стоять за один и быть в совете за общее дело". После этого Минин и Пожарский потребовали от горожан "во всем быти послушливы и покорливы, ратным людям давать деньги", общее дело не предавать.

Оба руководителя действовали согласованно и твердо. Их объединяли одинаковые взгляды на положение в стране и стоящие перед ними задачи. Оба не запятнали себя позорными связями с самозванцами, интервентами и изменниками. Их авторитет был непогрешим.

Начали с формирования войска В Нижнем имелась только тысяча ратников. К ней добавили две тысячи смоленских, вяземских, дорогобужских дворян, согнанных поляками с родных мест и скитавшихся теперь по Поволжью. Им сразу же дали "корм и казну", причем в два- три раза больше, чем они получали от властей ранее. Об этом узнали в других городах, и со всех сторон к Минину и Пожарскому потянулся служилый люд - коломенцы, рязанцы, стрельцы, казаки...

Денег все же не хватало. Более 5 тысяч рублей дали взаймы купцы, в том числе Г. Никитников и другие. Откликаясь на письма Пожарского, "многу казну и людей к нему посылаху" поморские и понизовые города. Во Втором ополчении в отличие от Первого были хорошо организованы не только сбор и распределение средств (в собственной канцелярии вели обширное делопроизводство), но и налажены устойчивые связи со многими городами и уездами. "Совет велий и любовь" тоже были характерны для тех, кто серьезно, избегая разногласий, упорно ковал будущую победу.

Зимой 1611-1612 гг. оформился руководящий орган Второго ополчения, своего рода временное правительство - "Совет всея земли". В него вошли руководители ополчения, члены городского совета Нижнего, представители других городов. Его распоряжения оформлялись грамотами, их рассылали в разные концы России. В одной из них от декабря 1611 г. посланной в Вологду и Соль Вычегодскую, была сформулирована основная программа действий: "Быти нам всем, православным христианом, в любви и в соединении и прежнего межусобства не счинати, и Московское государство от врагов наших... очищати неослабно до смерти своей, и грабежей и насилия православному христианству отнюдь не чинити".

Таким образом, цели ополчения объединение сил всего государства для изгнания интервентов, исключение возможности новой смуты, прекращение грабежей и насилий, избраше царя "Советом всея земли".

Интересно, что подписи под грамотами члены "Совета всея земли" ставили в соответствии с местническими нормами: как стольник Пожарский стоял лишь на 10-ом месте, Минин - на 15-м или 16-м, за него расписался Пожарский: "В выборного человека всею землею в Козмино место Минина князь Дмитрей Пожарский руку приложил". Но столь же показательно, что после Минина прикладывали руки некоторые представители весьма известных княжеских и боярских фамилий: кн. А. Долгорукий, в. Бутурлин, И. Шереметев и другие.

Минину и Пожарскому пришлось пережить много интриг и недоброжелательства. Препятствия им чинили с разных сторон, но они продолжали укреплять свое войско. Направляли отряды на север и северо-восток, громили польские и казачьи объединения, занимавшиеся грабежами.

В конце февраля Второе ополчение выступило из Нижнего к Ярославлю.

На всем пути его радостно встречали жители поволжских городов: вносили деньги в общую казну, давали продовольствие. Все новые и новые воины вливались в его ряды.

В Ярославле было решено устроить смотр всех войск и окончательно оформить временное правительство "Совет всея земли".

В это время под Москвой остатки Первого ополчения решили признать царем нового самозванца Лжедмитрия III, который объявился в Пскове (правда, вскоре он был изобличен и казнен). Чтобы обескровить нижегородское ополчение, И. Заруцкий направил в Ярославль наемных убийц Семена и Обрезко, которые должны были убить Д. Пожарского. Вступив в сговор с одним из слуг, они попытались напасть на князя в толпе, когда тот осматривал пушки. Но покушение не удалось. Один из казаков заметил нож и заслонил собой князя. На допросе убийцы во всем сознались, но Пожарский не разрешил ополченцам расправиться с ними - с их помощью он хотел изобличить коварство Заруцкого.

Созданное в Ярославле правительство смогло взять под свой контроль все северные и северовосточные земли Русского государства. Поместный, Разрядный и Посольский приказы собирали налоги, распределяли земли и жалование среди служилых людей, осуществляли внешние сношения. В противовес притязаниям польского короля Сигизмунда на русскую корону летом 1612 г. Пожарский начал переговоры со шведами о кандидатуре Карла-Филиппа. В то время он считался новгородским князем отделившегося от России и занятого шведами Новгородского государства. Князь Дмитрий заявил шведским послам, что готов признать Карла-Филиппа русским царем, если тот примет православие и приедет в Ярославль. Но шведы лишь предложили направить Русское посольство к шведскому королю. В ответ князь напомнил им печальную участь Смоленского посольства, арестованного и отправленного в Польшу. В итоге договориться со шведами не удалось.

Не дала результата и переписка с австрийским императором о кандидатуре какого-либо отпрыска императорского дома. Следует отметить, что официальные грамоты Второго ополчения скреплялись большой печатью с личным гербом Д.М. Пожарского. Он представлял собой изображение двух львов, поддерживающих щит, на котором сокол клевал голову врага. Под щитом - поверженный дракон. По краю шла надпись с именем князя.

Вскоре в Ярославль пришло известие, что к Москве на помощь полякам движутся отряды гетмана Ходкевича.

В конце июля 1612 г. Пожарский отправил ему навстречу передовой отряд и в спешном порядке стал готовить основные силы к походу. В Ростове Великом к руководителям ополчения прибыла делегация казаков из под Москвы. Они призывали идти под столицу, не мешкая. Гетман был уже на подходе.

Только в Троице-Сергиевом монастыре войско сделало небольшую остановку, чтобы помолиться у гроба чудотворца и получить благословение архимандрита Дионисия. Этим Минин и Пожарский отдали дань традиции, ведущей свое начало с Куликовской битвы.

20 августа Второе ополчение подошло к столице. Там к тому времени оставались только отряды Д. Т. Трубецкого.

Не сразу руководители Первого и Второго ополчений нашли общий язык, хотя цели их были едиными. Отказавшись стать с Трубецким общим лагерем, Пожарский обидел воеводу, второй год блокировавшего поляков в Китай-городе и Кремле. Ратники Трубецкого, испытывавшие недостаток в продовольствии и обмундировании, с завистью смотрели на хорошо одетых и вооруженных воинов Второго ополчения и даже заявили им: "Одни отстоитесь от гетмана".

Первый бой состоялся уже 22 августа. Ополченцев попытались взять в клещи: польский гарнизон с востока, со стороны Кремля, а части Ходкевича - с запада. Трубецкой помощи не оказал. Но пять сотен казаков, в том числе и атаманы, побывавшие у Пожарского в Ростове, помогли ему отбросить интервентов, хотя последние поначалу потеснили ополченцев.

Через день жаркие схватки разгорелись в Замоскворечье, откуда Ходкевич пытался пройти к Кремлю. Особо ожесточенные сражения разыгрались у церкви Климента на Пятницкой улице и у Крымского брода, где в решающий момент Минин с четырьмя сотнями ударил по польским сотням, пешим и конным, и они в панике бежали. И на этот раз ополченцы получили помощь части казаков, которые в ходе боя овладели 400 обозами с провиантом.

Общее воодушевление подняло всех ополченцев в наступление. Они "поидоша тиском к таборам" Ходкевича. Гетман, побросав "многие кони и шатры", бежал "в великой ужасти" к Донскому монастырю", а наутро - на запад от русской столицы. Его план освобождения польского гарнизона в Кремле рухнул.

Теперь перед ополченцами встала задача окончательно выбить поляков из Китай-города и Кремля. Общее дело объединило русские полки. Минин, Пожарский и Трубецкой "стали в единачестве доступать и Российскому государству во всем добра хотеть безо всякой хитрости".

В Кремле среди осажденных начался голод. Ополченцы предлагали им сдаться, гарантировали жизнь и свободу. Но гонор шляхтичей не позволял им это сделать. Продолжались обстрелы. 22 октября воины Пожарского освободили Китайгород. А 26 октября из Кремля вышли наконец-то полки польских воевод Будилы и Струся.

С запада к Москве попытался пробиться с 5-6-тысячным войском король Сигизмунд. Но от Волоколамска казаки отбросили его назад.

Избрание на Земском соборе царем Михаила Федоровича Романова 21 февраля 1613 г. означало конец полномочий временного правительства Трубецкого - Пожарского - Минина. К власти пришли новые люди. Но царь не забыл заслуг ополченцев.

Минин, получивший землю в поместье в родном уезде и жалованье 200 рублей в год, из купца превратился в думного дворянина. Позднее поместье перевели в вотчину (т.е. наследственное владение) всем его потомкам.

Кузьма Захарьевич поселился в Москве. Царь Михаил поставил его во главе Земского приказа, поручив сбор налогов. Польские послы с насмешкой говорили: "Да теперь у вас... Кузьма Минин, мясник из Нижнего Новгорода, казначей и большой правитель, всеми вами владеет. И другие такие же многие по приказам у дел сидят". Но новое окружение царя не обращало на это внимания. Для восстановления государства требовалась помощь всех сословий, всех талантливых и энергичных людей.

Минин, не отличавшийся крепким здоровьем, умер в родном Нижнем Новгороде между сентябрем 1615 г. и июнем 1616 г. (точная дата неизвестна). Похоронили его в Спасо-Преображенском соборе, в котором он за четыре года до этого звал нижегородцев на защиту родной земли. Здесь, столетие спустя, 30 мая 1722 г. Петр I, поклонившись его праху, назвал Минина освободителем России, спасителем Отечества.

Князь Пожарский прожил намного дольше. Получив боярский чин, он вошел в Боярскую думу, хотя и занял в ней одно из последних мест и не раз испытывал унижение от молодых царских родственников. Его воинский талант все еще был нужен Отечеству: весной 1615 г. он громил польские отряды под Орлом, весной 1617 г. - под Калугой, осенью этого же года - под стенами столицы, у Арбатских ворот. Здесь ему удалось разгромить войско гетманов Ходкевича и Сагайдачного. Командовал вместе с князем Черкасским отрядом, посланным в 1634 г. на помощь стоящему под Смоленском Б. Шеину. Правда, их помошь не подоспела вовремя, Шеин капитулировал, и за это был казнен.

Были у князя и мирные занятия: ездил в 1617 г. в Столбово, где удалось заключить со шведами мирный договор; воеводствовал в Новгороде Великом, возглавлял Ямской, Разбойный и Судный приказы, собирал "пятую деньгу", возглавлял работы по ремонту засечной черты в районе Тулы. Только в конце жизни он занял в правительстве одно из наиболее почетных мест и даже "ведал Москвой" во время богомольных поездок царя Михаила.

Пожарский нередко болел, давали знать старые раны. После смерти первой жены женился на Феодоре Андреевне Голицыной, дочери известного боярина А.И. Голицына. Во время болезни подолгу жил в своих вотчинах вместе с семьей. В Медведкове отстроил прекрасную шатровую церковь. В Палехе и Холуе покровительствовал иконописцам. Любил выступления тогдашних актеров-скоморохов, которые даже называли себя "людьми Пожарского". Он собрал обширную библиотеку и содержал штат профессиональных писцов, которые переписывали для него книги. 20 таких рукописей было завещано после его смерти Спасо-Евфимьевскому монастырю в Суздале. Пожарский поддерживал дружбу со многими образованными людьми своего времени, в частности с гонимым писателем С. И. Шаховским, который так отозвался о его заслугах: "Всегда против сопостат лица своего не щадишь".

Для того, чтобы потомки не забывали о подвиге ополченцев, Дмитрий Михайлович возвел на Красной площади храм в честь Казанской Богоматери, чья икона покровительствовала русским ратям.

Скончался князь в начале 1642 г. Вся Москва была в трауре, сам царь Михаил пешком проводил его гроб, который отвезли в родовую усыпальницу в Спасо-Евфимьевском монастыре.